Центральная фигура выставки — сверхразумный алгоритм или генеративный художник Роберт Пастернак, изобретенный русским программистом в Калифорнии. По легенде, после успешной художественной карьеры в Америке, он положил свою жизнь на воскрешение жертв технологического прогресса. Всматриваясь в человеческую материальную культуру, он, этот робот-историк, соотносит себя с уцелевшими артефактами прошлых эпох, пытается проследить свою "родословную" и, подобно ребенку, сконструировать свой собственный образ. В его памяти — травматические эпизоды катастроф. Тоскуя по человеческому, он воскрешает, воссоздает утраченные космические аппараты, возвращает их к жизни. Одновременно речь идет и о вечном возвращении эстетического канона, под которым обычно понимают античную классику. Этот канон присутствует в экспозиции как одна из отсылок.

Андрей Шенталь


о даре
Восток–Восток
Материал: пенопласт
Размеры: скульптура 2500*400 мм, тумба 100*1000*1000 мм
Год создания: 2017


"Если бы я был не я, то стал бы астрофизиком. Ведь космос приносит не меньше трепета, чем шедевры культуры".
Арсений Жиляев
Родился в Воронеже в 1984 году. В сферу его художественных интересов входят советская музеология и эстетика русского космизма. Посредством инсталляции исследует пространство между вымыслом и реальностью с целью создания нарративов потенциального будущего. Работы показывались на биеннале в Кванджу, Ливерпуле, Лионе и Люблянской триеннале, также на выставках в Центре Помпиду в Париже; де Аппель, Амстердам; HKW, Берлин. Лауреат российских премий в области современного искусства. Редактор-составитель монографии "Авангардная музеология" (V-a-c Press, e-flux, University of Minnesota Press). Работы находятся в коллекциях Tate Modern (Лондон), ГЦСИ, ММСИ, Kadist Art Foundation (Сан Франциско, Париж), V-a-c Foundation (Москва, Венеция), Izolyatsia Foundation (Киев), а также многочисленных частных коллекциях. Живет и работает в Москве и Венеции.


биография
Арсений Жиляев
Как бы нам того ни хотелось, мы не в силах занять позицию извне по отношению к нашему положению в настоящем. Как мы не способны, находясь в здравом рассудке, выпрыгнуть из высокоскоростного поезда, так же не можем мы выйти за пределы априорно заданных исторических форм. Тем не менее, ничего не мешает нам погрузить голову в обдувающий ветер и, окинув взглядом состав, попытаться рассмотреть, куда он несется и что оставляет позади. Проект "Возвращение" есть попытка такого отстраненного взгляда на институт современного искусства.

Господствующие в данный момент истории представления, определяющие его материальные формы, кураторские практики и зрительское восприятие, видятся нами как бы из будущего, нечеловеческим взглядом. Занять такую метапозицию предлагает искусственный интеллект, которому не свойственна человеческая оптика, включающая идентификацию, эмоциональную привязанность или накопленный чувственный опыт. Как будут восприниматься художественные артефакты разумными машинами, если не останется ни музейного этикетажа, ни руководства по эксплуатации? Чем станет сфера эстетического для неуглеводородных форм жизни, чье цифровой сенсориум будет наделено машинным зрением, а разум — отличной от нашей логикой целеполагания?

Центральная фигура выставки — сверх-разумный алгоритм или генеративный художник Роберт Пастернак, изобретенный русским программистом в Калифорнии. По легенде, после успешной художественной карьеры в Америке, он положил свою жизнь на воскрешение жертв технологического прогресса. Соотнося себя с уцелевшими артефактами прошлых эпох, он пытается проследить свою "родословную" и, подобно ребенку, сконструировать свой собственный образ. В его памяти возникают травматические эпизоды катастроф и катаклизмов. Проявляя к утраченным космическим аппаратам то, что мы могли бы назвать состраданием, он возвращает их к жизни.

Зал воображаемого музея, организованный роботом-археологом, посвящен предметному миру нашей эпохи. Коллекция, представленная на мраморных постаментах, состоит из произведений технэ (τέχνη) — сферы человеческой деятельности, где нет разделения на искусство и технику в их современном понимании. Эти загадочные артефакты являются "паттернами", реконструирующими ракеты-носители, спутники, корабли, а также и другие небесные тела (астероид Эрос) или "гиперобъекты" (ураган Катрина). Но если Пастернак принимает их за предшественников своего вида, то человеческое воображение автоматически достраивает их в скульптуры. Так, повторяющиеся спусковые аппараты оказываются похожими на известные модернистские произведения, а обломки ракет оживляют в памяти образы античной классики. Диалектика технической и художественной эстетики разрешается опоэтизацией машины или, напротив, утилизацией искусства.

Машинная логика проникает не только в объекты, но и саму структуру выставки. Столкновение кураторской воли художника и художнических амбиций куратора разрешаются за счет третьей инстанции — компьютерного алгоритма, который определяет расстановку объектов в пространстве. Он же генерирует кураторские тексты на основе обработанного нейронной сетью архива пресс-релизов. Каждую неделю Пастернак меняет их конфигурацию, воспроизводя дурную бесконечность соединения странствующих по миру предметов. Клишированные высказывания, легитимирующие их пермутацию, написаны на жаргоне, получившим название International Art English — эзотерическом языке глобального мира искусства. Бытование современного искусства уподобляется индустриальной логике машинной компоновки.

Уже в XIX веке исследователи осознали эстетические качества машин, предполагая возможность единого гармонического развития искусства и техники. Робот-историк, соотнося себя с уцелевшим культурным наследием землян, реализует их идею и создает графическую временную шкалу, своеобразную летопись технэ. Она повествует об эволюции или индивидуации художественно-технических объектов: основных вехах, линиях влияния, развития и преемственности, которые в итоге привели к появлению искусственного интеллекта. Человечество, увиденное с точки зрения робота, не более чем материальный носитель базовых структур, форм и интенций, которые затем "мигрировали" из тела в технику. Технические изобретения, живописные композиции, скульптурные объемы или органические объекты всего лишь катализаторы для самосборки и воспроизводства разумных машин.

Современное антиутопическое воображение рисует мир будущего, где 3D-принтеры рождают новые поколения 3D-принтеров, бездумно покрывая землю слоем пластика. Однако насколько синтезированный или "сильный" искусственный интеллект, обладающий способностью к размножению и творческой эволюции, может дистанцироваться от своего создателя? В случае Роберта Пастернака мы не можем говорить о повторении предсуществующих алгоритмов: свободное и органическое сцепление не было вытеснено механикой алгоритмического соединения. Как и человеку, автономному искусственному разуму свойственны ошибки и опечатки, а ассемблированию объектов — чувственное измерение. Возвращение становится не механистическим повторением одного и того же, но творческим производством различия, а в произведенных сбоях можно рассмотреть ностальгию по человеческому.


куратор
Андрей Шенталь
"Прощание с вечной молодостью": выставка "Возвращение"

интервью